понедельник, 19 ноября 2012 г.

Лидия Чарская. Я вспоминаю дни ученья…

Русская писательница Лидия Алексеевна Чарская по праву считалась «властительницей сердец» юных читателей России начала двадцатого века. Перу этой одаренной и необычайно плодовитой писательницы принадлежат десятки произведений для детей и подростков. Количество написанного Чарской может быть сравнимо разве что с масштабами ее огромной, поистине небывалой популярности. Продолжали зачитываться Чарской и после того, как ее произведения были объявлены «слащавыми» и вредными для читателя, а затем запрещены и изъяты из библиотек. Однако наиболее любимые повести писательницы долго еще переписывались читателями и передавались из рук в руки. 

Теперь у нас появилась возможность вновь ознакомиться с её творчеством. Сейчас книги Чарской активно переиздаются, многие повести включаются в серии - «Заветная полка», «Дорога к счастью», «Книги на все времена». Однако названия некоторых  книг изменены так, «Записки институтки» изданы под названием «Павловские  затворницы». 

Когда весёлой чередою
Мелькают в мыслях предо мною
Счастливых лет весёлый рой,
Я точно снова оживаю,
Невзгоды жизни забываю
И вновь мирюсь с своей судьбой…
Я вспоминаю дни ученья,
Горячей дружбы увлеченья,
Проказы милых школьных лет,
Надежды силы молодые
И грёзы светлые живые,
И чистой юности рассвет…
Лидия Чарская

Чарская Л.А. Записки институтки: Повесть для юношества/худож. А.И.Сударушкин.- 3-е изд. – Санкт-Петербург; Москва: Т-во М.О. Вольф, 1908. – 286 с.: ил.

Лидия Чарская — бурная, во всем чрезмерная, страстная, но — неизменно искренняя. Благородная.  Добрая. Добрая - вот что самое главное. Вошедшая  в книгу повесть  «Записки институтки» посвящена  жизни воспитанниц Павловского института благородных девиц. С сочувствием и любовью раскрывает она заповедный мир переживаний, мыслей и идеалов институтских затворниц. «Записки институтки» — это трогательная повесть о дружбе двух девочек, приехавших из провинции в столичный институт. Благодаря ее книгам стала известна не только история института, но и сокровенная жизнь его воспитанниц. От лица одной из девочек Люды Влассовской, дочери русского офицера, погибшего на войне, писательница рассказала о том, что она пережила сама.


Гефтлер К.Э. Павловский женский институт. 1880-е годы

Не торопясь, перелистывая  первые страницы повести,  можно неожиданно для себя оказаться в том времени, о котором рассказывается в книге. Вот маленькая Людочка Влассовская  со слезами на глазах прощается с самыми дорогими людьми. Ей предстоит учиться в Петербурге, в пансионате благородных девиц. Вот Люда знакомится  с девочками из её класса и преподавателями. В первое время она находит утешение в долгих тайных разговорах о доме со своей новой подругой. Ей оказалась грузинская княжна Нина Джаваха, тоже скучающая  по родным краям. В повести рассказывается о разных приключениях институток, их радостях и печалях, их шалостях и проказах. Но главное место в повести занимает юная кавказская княжна, не заурядная девочка, способная к наукам, честная, мужественная, правдивая, не быстро сходящаяся с подругами, но зато готовая на всякие жертвы для своих любимиц. 

«Записки институтки» так понравились юным читателям и читательницам, что они в своих письмах стали просить госпожу Чарскую описать дальнейшие приключения упоминаемых в повести героинь. И писательница, исполняя эту просьбу, выпустила последовательно целый ряд повестей («Княжна Джаваха», «Люда Власовская», «Вторая Нина»), в которых дана полная картина жизни институток за несколько лет. Благодаря ее книгам стала известна не только история института, но и сокровенная жизнь его воспитанниц.


Иллюстрация к книге. Сударушкин А.И.
Насколько популярными были эти книги среди читателей начала прошлого века, можно судить хотя бы по этим отзывам. «Эта повесть — одна из лучших картин, живо и тепло рисующих несколько лет институтской жизни... Институтская жизнь с её перипетиями, радостями и печалями автору и знакома, и дорога. Чтение повести переносит в своеобразный мирок и невольно захватывает юного читателя». Такой отзыв дал о «Записках институтки» «Журнал Министерства Народного Просвещения».  А другой журнал, «Педагогический сборник», замечает: «Рассказ ведется в «Записках институтки» живо, и книга читается с интересом. Интерес в значительной степени поддерживается личностью молодой кавказской княжны». К приведенным отзывам следует еще прибавить слова рецензента «Биржевых Ведомостей»: «Быт  института, типы его, радости и печали воспитанниц, первые огорчения и первые проявления красивой дружбы очерчены автором с знанием дела, наблюдательностью и симпатичною мягкостью».

Среди барышень, которые зачитывались Чарской,  была, к примеру, Марина Цветаева, в "Вечернем альбоме" даже есть стихотворение посвященное Нине Джавахе.
…Ах, не растёт маслины ветка
Вдали от склона, где цвела!
И вот весной раскрылась клетка,
Метнулись в небо два крыла.
…Умолкло сердце, что боролось…
Вокруг лампады, образа…
А был красив гортанный голос!
А были пламенны глаза!..
М.Цветаева. «Памяти Нины Джавахи»

Трудно сказать, верила ли юная Марина Цветаева в реальное существование княжны Джавахи. Но тысячи её сверстниц верили безоговорочно. На могилу Нины к Новодевичьему монастырю приходили и приезжали издалека, не понимая, что такой могилы не существует, что это только плод писательского воображения…
Однако, несмотря на невероятную популярность книг Чарской среди детей и юношества, многие относились к творчеству писательницы скептически: ее критиковали за однообразие сюжетов, языковые штампы, чрезмерную сентиментальность. При жизни, да и после смерти, Чарская многократно подвергалась разгромной критике. С резкой оценкой её творчества выступил в 1912 году Корней Иванович Чуковский. В газете «Речь» им была опубликована язвительная статья о творчестве писательницы, где он иронизировал и над «безграмотным» языком ее книг, и над примитивными сюжетами, и над излишне экзальтированными персонажами, которые часто падают в обморок, ужасаясь  каким-то событиям: «Я увидел, что истерика у Чарской ежедневная, регулярная, „от трех до семи с половиною“. Не истерика, а скорее гимнастика. Она так набила руку на этих обмороках, корчах, конвульсиях, что изготовляет их целыми партиями (словно папиросы набивает); судорога - ее ремесло, надрыв - ее постоянная профессия, и один и тот же „ужас“ она аккуратно фабрикует десятки и сотни раз…». Чуковский, подводя итог, назвал ее «гением пошлости». Он, не скрывая,  злился, что «вся молодая Россия поголовно преклоняется перед Чарской».  

Но, успех автора «Княжны Джавахи» среди читателей представлял  собой явление небывалое. Её не только читают, её любят.  «Уже взрослой я прочитала о ней остроумную и ядовитую статью К. Чуковского. Вроде и возразить что-либо Корнею Ивановичу трудно… упрёки справедливы. И всё-таки дважды два не всегда четыре. Есть, по-видимому, в Чарской, в её восторженных юных героинях нечто такое – светлое, благородное, чистое, – что воспитывает самые высокие понятия о дружбе, верности и чести…  В 41-м в военкомат меня привёл не только Павел Корчагин, но и княжна Джаваха» - писала Юлия Друнина. 

В наше время произведения писательницы снова обретают популярность и становятся настольными книгами современных подростков. Душевные, романтичные истории учат доброте, прощению, взаимопомощи, терпению, ненавязчиво вкладывают в детскую душу понятия о достоинстве, чести, любви к семье. Основной темой  произведений Лидии Чарской является взросление и преодоление пороков детской души. И все же институт конца 19 начала 20 века - самая любимая тема Чарской, которая, по-видимому, до конца так и осталась институткой. Да, действительно, многие институтки были восторженны, наивны, неопытны, закрытость учебного заведения способствовала этому. Но с детства, приученные к дисциплине, они были хорошо воспитаны и образованы. Выпускницы институтов  благородных девиц знали языки -  немецкий, французский или английский, музицировали, обладали достаточно хорошими познаниями  в медицине, могли в любом обществе служить эталоном хорошего тона и воспитания. Многие из них ушли в первую мировую войну на фронт сестрами милосердия. Со временем стало ясно, выпускницы этих учебных заведений  явно принадлежат совершенно другой «породе» и  настолько  отличаются  от сверстниц, что их без труда можно было вычислить в толпе. Та самая институтская «порода» которая угадывалась  и в Лидии Чарской. 

Лидия Алексеевна Воронова родилась в дворянской семье в Царском Селе 19 числа января 1875 года. Ее отец, Алексей Александрович Воронов, был военным инженером. Семья Вороновых жила в достатке, родители любили свою дочь, но внезапно умирает мать. В некоторых источниках Л.Чарская указывает, что мать умерла при родах и девочка ее не знала. Но не это важно, гораздо важнее то, что всю свою любовь девочка перенесла на отца – своего кумира, которого называла ласково, «солнышком». Возможно, это помогло им обоим перенести тяжкую потерю. Вдвоем они проводили дивные вечера. И Лиде казалось, что так будет всегда. 

Девочка проводила дни в развлечениях. Она прекрасно плавала, правила лодкой, любила ездить верхом на пони, немало шалила и верховодила своими друзьями, была если не разбалованным, то своевольным ребёнком. Она была очень впечатлительной, откровенной и открытой натурой. Любовь отца и многочисленных тётушек, которые души в ней не чаяли, компенсировала в какой-то степени отсутствие матери. Уже повзрослев она напишет, что снисходительное отношение гувернанток, жалость четырех теток и доброта отца сильно избаловали ее.

Отец женился второй раз, в дом Вороновых  вошла чужая женщина. Отношения с мачехой у девочки не сложились,  Лида даже несколько раз убегала из дома. «Лида потеряла голову – позже напишет  Чарская в одной из своих автобиографических повестей. – Маленькая принцесса упала с неба на землю. Ей дали мачеху!». Она замкнулась, воображала себя жертвой мачехи, такой именно, о которых говорится в сказках. Тогда и было решено отвезти её в Павловский женский институт. Для живого впечатлительного ребенка жизнь по строгим, раз и навсегда установленным правилам показалась  казарменной. Суровая дисциплина, постоянная зубрёжка, скудная еда, грубая одежда - всё поначалу отталкивало и возмущало её. Но со временем отношение изменилось,  институт стал для девушки  второй семьей. Семь лет (1886—1893) Лидия провела в Павловском женском институте; впечатления институтской жизни стали материалом для её будущих книг. После выпускных экзаменов лучшие воспитанницы в Зимнем дворце получали медали из рук императрицы, под попечением которой находились все институты благородных девиц в столице.

Л.А.Чарская
В 1893 году среди лучших выпускниц Павловского института в Зимнем дворце оказалась и Лидия Воронова, будущая Лидия Чарская. Яркая внешность, импульсивность, темперамент делали ее заметной на курсе. Блестящий офицер Борис Чурилов был околдован ею. Он сделал Лидии предложение, и девушка согласилась стать его женой. Так восемнадцатилетняя Воронова стала Чуриловой. Но брак был недолгим, почти мимолётным. Офицер отбыл на место службы в Сибирь, а молодая женщина осталась в Петербурге одна с крохотным ребенком на руках. Денег катастрофически не хватало. Она  поступает на Драматические курсы при Императорском театральном училище. Еще на вступительных экзаменах преподаватели заметили эту девушку, что помогло ей безо всякой протекции выдержать конкурс.


После окончания курсов в 1898 году ее принимают на единственное вакантное женское место в Санкт Петербургский Императорский театр, где она работала под псевдонимом  Лидия Чарская. Её театральная жизнь складывалась  не блестяще, знаменитой она стала совсем в другом. Чарская была страстно увлечена сочинительством. Толчком к литературному творчеству послужило стеснение в средствах. Ведь у нее рос сын, а помощи ждать было неоткуда. Занятие литературой, к удивлению Лидии Алексеевны, оказалось легким и приятным. И она отдалась ему всецело, хотя продолжала работать в театре. Чарская обнаружила, что пишется ей легко и свободно. Однажды она призналась: "Я буквально горю и сгораю, лихорадочно набрасываю одну страницу за другой".

Л.А.Чарская на даче за чтением
Первая повесть "Записки институтки", была написана  в 1901 году. В её основу легли записки из институтских дневников. В то время в Петербурге издавался еженедельный журнал "Задушевное слово" для детей младшего и среднего возраста. Никому не известная, но яркая, искренняя и занимательная писательница стала ведущей писательницей этого журнала. «Записки…» принесли Чарской необычайный успех: она стала поистине «властительницей дум» российских детей, особенно — школьниц. Журнал «Русская школа» в девятом номере за 1911 год сообщал: «В восьми женских гимназиях (I, II и IV классы) в сочинении, заданном учительницей на тему „Любимая книга“, девочки почти единогласно указали произведения Чарской. В анкете, сделанной в одной детской библиотеке, на вопрос, чем не нравится библиотека, было получено в ответ: „Нет книг Чарской“». 

«Задушевное слово». Пасхальный номер
О чем она писала? О доброте, любви к ближнему, состраданию, самоотверженности, отзывчивости. Ее герои - люди разных сословий. Это и дворяне, обучающие своих детей в привилегированных учебных заведениях; и служащие, живущие на вознаграждение за свой труд; и нищие, которые мечтают о куске хлеба. Но всех их объединяет бескорыстие, искренний порыв отозваться на чужую боль  и вера в светлое начало в мире. Герои книг Чарской, обычно, много страдают и бывают одиноки, их подстерегают опасности. Но они честны и справедливы, терпеливы и добры, их ни при каких обстоятельствах нельзя заставить совершить дурной поступок. Другое очень важное для Чарской качество - умение терпеть несправедливости и непреклонная вера в то, что рано или поздно злые силы потерпят поражение, а добро победит.  Чарскую постоянно упрекали за счастливые финалы, но радостные последние страницы книги, безусловно, были заслуженны в глазах юного читателя.

После 1917 судьба Лидии Алексеевны Чарской  резко изменилась. Дворянское происхождение, «буржуазно-мещанские взгляды» — всё говорило не в пользу писательницы. В 1918-м закрылся журнал «Задушевное слово», и последняя повесть Лидии Чарской, «Мотылёк», так и осталась неоконченной. В  1920 вышла в свет «Инструкция политико-просветительского отдела Наркомпроса о пересмотре и изъятии устаревшей литературы из общественных библиотек». Согласно этой инструкции предлагалось изъять из обращения книги, восхваляющие монархию, Церковь, внушающие религиозные представления, не удовлетворяющие идейным и педагогическим требованиям, сентиментальные и эмоциональные по своей направленности. Список предлагаемых к изъятию книг  был огромным,  сюда были включены и произведения Чарской. Учителя не рекомендовали, а то и запрещали, школьникам читать её книги, в классах устраивались церемонии «суда» над Чарской. За автором «Княжны Джавахи» все больше укреплялись определения «бульварная, мещанская, пошло-сентиментальная.  

О послереволюционных годах жизни Чарской осталось всего несколько свидетельств. Она продолжала получать письма от детей с выражением восторга и любви, с просьбами достать хотя бы на несколько дней продолжение любимой книги. Девочки из соседней школы тайком приносили ей продукты и даже незаметно оставляли деньги под скатертью обеденного стола. Чарская давала детям читать свои произведения - но не книги, а рукописи. Книг никаких в квартире не сохранилось, в том числе и собственных. Жила Лидия Алексеевна в крохотной квартирке по черному ходу, дверь с лестницы открывалась прямо в кухню. Она очень бедствовала. В квартире ничего не было, стены пустые. Была она очень худая, лицо серое. Одевалась по-старинному: длинное платье и длинное серое пальто, которое служило ей и зимой, и весной, и осенью. Выглядела она необычно, люди на нее оглядывались. Человек из другого мира - так она воспринималась. Была религиозна, ходила в церковь. И не хныкала, несмотря на отчаянное положение. Изредка ей удавалось подработать - в театре в качестве статистки, когда требовался такой типаж...

Но испытания на этом не закончились. Подлинный крах и бессмысленность жизни она ощутила, когда пришло известие о гибели сына Юрия, который сражался в Красной Армии. Одинокая, уже немолодая женщина, покинутая всеми, не имеющая к тому времени никаких родственников, она в 1924 году ушла из театра. Началась буквально нищенская жизнь. И теперь некогда беспощадный Корней Иванович  Чуковский хлопотал о материальной помощи для всеми забытой писательницы. Ее не сажали в тюрьму, не ссылали, но почти двадцать  лет до своей смерти она прожила в обстановке запретов, явной и скрытой враждебности. Когда-то, ещё на вершине успеха, Лидия Алексеевна заметила: «Если бы отняли у меня возможность писать, я перестала бы жить». Больше не было любимого дела.  Жизнь остановилась. Умерла Лидия Чарская в 1937 году в Ленинграде и была похоронена на Смоленском кладбище. Всего за свою жизнь Чарская написала более 80-ти книг. 


Комментариев нет:

Отправить комментарий